Санкт-Петербург 1845 год
5 мая 17:00

            Дом под номером 7 представлял собой двухэтажное здание, во внешних чертах которого странным образом сочетались классицизм и готический стиль. Темные колоны подпирали каменные стены и свод здания. Между этими колонами, вдоль серых стен, располагались высокие окна, за которыми царил мрак. Но из одной из кирпичных труб на серой черепичной двускатной крыше шел дым, что говорило о том, что внутри дома кто-то есть. В дом вело средних размеров крыльцо с небольшой лесенкой, со старыми деревянными дверьми и двумя колонами, которые подпирали фасад, со свисающим с него старым фонарем. Сбоку от дома, на уровне второго этажа находился мраморный серый балкон, с которого свисал засохший после зимней стужи плющ. Возле парадного входа росло две довольно молодые (по сравнению с домом и улицей в целом) сосны, придающие дому еще большую инородность. На N-ой улице это был один из нескольких жилых домов (да еще и выделяющийся на общем фоне), поэтому человек в пальто сразу же отправился к нему.
            Постучав в двери, гость обратил свое внимание на свежие следы на крыльце, что намекнуло пришедшему на то, что он не первый, кто в такую погоду посетил данное место.
            Двери отперла девушка среднего роста прекрасной внешности: у нее было молодое, лет 25-ти лицо, светлые волосы цвета, описание которого гостя озадачило. На девушке было скромное платье, темно серого цвета, слабо напоминающее костюм прислуги и больше подобающее знатной особе, подчеркивающие все достоинства ее прекрасной фигуры. Когда сверкнула молния гость на секунду оторопел, ведь во вспышке молнии он увидал два абсолютно пустых, белых глаза. В сочетании с атмосферой дома, грозой и ее прекрасным, но серьезным, слегка суровым и острым лицом это производило неизгладимое впечатление. Но пришедший за секунду подавил замешательство в себе и обратился к ней:
            - Добрый день, мадам. Меня пригласил владелец этого дома, надеюсь я не ошибся и это дом номер 7 на N-ой улице?
            В ответ он получил утвердительный кивок, и девушка жестом пригласила его во внутрь. Зайдя внутрь за ними, захлопнулись двери и обе фигуры поглотила тьма. Тьма обволакивала и покрывала своей густой массой и как будто проникала в самые потаенные уголки человеческой души тех, кто осмелился нарушить своим приходом ее покой.
            Неожиданно в темноте загорелось несколько слабых огоньков и перед мужчиной из мрака, в тусклом свете канделябра возникло лицо девушки. Из-за мерцания огоньков ее лицо казалось еще более острым и суровым чем прежде, а в ее пустых глазах отражающийся свет напоминал зрачки, создавая еще более жуткую картину. Она протянула подсвечник в руки гостя и указала направо. Повернув голову и поднеся свет, мужчина разглядел коридор с несколькими комнатами, каждая из которых была заперта. Обернувшись, он с разочарованием, и в то же время с облегчением, обнаружил пропажу девушки-служанки, и ему ничего не оставалось, кроме как пойти по коридору.
            Насчитав примерно 6 комнат, он заметил картину, висевшую на стене. Приглядевшись, он начал рассматривать рисунок, сделанный углем по бумаге, размером примерно 40 на 60 см, вставленный в старую деревянную рану. На нем был изображен земляной холм, на котором растет суковатая ива, а за холмом пустынная голая местность. Чем дольше он всматривался в картину, тем сильнее у него росло (да куда еще больше) чувство страха и одиночества, вперемешку с нарастающей депрессий. На долю секунды ему даже послышался звук рытья земли и скрежет сухой древесины, но он быстро пришел в себя и заверив себя же, что это лишь доносятся звуки с улицы, продолжил путь по темному коридору, освещенному лишь светом свечей и редкими молниями за окнами.
            Дойдя до конца коридора, он увидел приоткрытую дверь, из которой сочился слабый теплый свет и доносились голоса. Подойдя к ней, он, с легкой опаской, но уверенно открыл ее и вошел внутрь...