За окнами домов града Петра вовсю бушевала непогода. Ледяной ветер носил по опустевшим улицам сухие листья, мелкий сор и грязные простыни, владельцы которых не успели снять их с сушильных веревок, и которые теперь, словно призраки, носились по улицам под завывания ветра и вспышки молний. Тяжелые капли дождя без устали стучали по стеклам домов, словно это был батальон барабанщиков. Но в доме номер 7 на N-ой улице было спокойно, ибо ни громовые раскаты, ни сильный ветер, ни барабанящие по стеклу капли никак не мешали трем людям у слабо горящего камина:
            -Итак, раз уж мы теперь все тут знакомы, предлагаю Вам, Григорий, присесть и вместе с нами дождаться еще двух наших гостей, которые - тут человек, именующий себя Евгением, достал из кармана серебряные карманные часы и откинул крышку на них - должны прийти с минуту на минуту.
            В этот момент до слуха заседающих донеслись глухие звуки ударов во входную дверь. Григорий, найдя в углу библиотеки несколько стульев и переставив один поближе к освещенной части комнаты, сел и стал с интересом вслушиваться в приближающиеся по коридору.
            Неожиданно шаги прекратились («Наверное, та картина тоже привлекла их внимание» - подумал Печорин), но через секунд десять шаги возобновились и в комнату вошло двое мужчин и та самая служанка, шаги которой даже не было слышно.
            Первый был приятным и красивым человеком, лет 45-ти, среднего роста, стройного и спортивного телосложения. Одет он по последней моде в средней дороговизны зарубежный черный костюм и бежевую рубашку. У него было приятное умное лицо с плавными и мягкими чертами, очки, за которыми были горящие энтузиазмом и хладнокровием голубые глаза, и светлые русые волосы с едва заметной сединой на висках. В руках он сжимал трость и мокрый от дождя зонт.
            Второй же пришедший несколько выделялся на фоне, но в тоже время вполне вписывался в общую компанию: это был юноша, лет 30-ти, с высокой стройной фигурой, в светло сером пальто (скорее белым) и белой рубашке. У него было острое лицо, умные и хитрые карие глаза, а также яркие, рыжие, взъерошенные волосы. В руках он также сжимал трость и нечто, что похоже ранее было зонтом. В отличие от его соседа он был насквозь мокрым и его мокрые, всклоченные ветром волосы, в отсвете камина, напоминали языки пламени.
            -Позвольте Вам представить Григорий - сказал Евгений указывая на юношу с рыжими волосами - Сергей Разуменский! А это - указал на человека в очках - Александр Чацкий! А этот господин - Онегин представил гостям Григория - Григорий Печорин! Ну раз теперь все друг друга знают, присаживайтесь и начнем наш разговор.
            Господа Печорин, Чацкий и Разуменский пожали друг-другу руки и расселись на стульях вокруг камина. Служанка же осталась возле двери.
            -Думаю ни для кого из здесь присутствующих не станет открытием факт того, что наша великая страна близится при нынешнем ее движении к гибели - начал Онегин - Нынешняя политика царя и раздробленность в обществе тянет Россию ко дну. Крепостное право, аракчеевщина, сумасбродство и консерватизм царя, цензура, больше это продолжаться не может!
            - Сударь, Вы бы поаккуратнее в высказываниях. Не боитесь, что они дойдут до кого не надо? -спросил Печорин.
            -Об этом можете не переживать. За всех присутствующих в этой комнате я лично ручаюсь, как и за то, что все то, что будет сказано в этой комнате сейчас и в дальнейшем не покинет стен этого дома.
            Такой ответ хоть и слабо, но устроил всех находящихся в помещении.
            - И что же Вы, граф Онегин, предлагаете нам? - спросил, продолжая загадочно улыбаться, граф Винтерколд.
            -Я предлагаю вернуть декабристов.